А Шевцов
А Шевцов
.  .  .
18.03.2015 08:12
Новая статья Александра Шевцова "Игры вокруг процесса"

Редко кому удается жить в подлинном мире. Большую часть жизни мы живем в Образе мира, описанном юридическим языком, а иногда и в той его части, что прописана процессуально.

 

Все русские люди знают, что нельзя зарекаться от сумы и от тюрьмы. Но тюрьме предшествует «процесс», а вот его мы совсем не учитываем, не изучаем и не знаем. А, похоже, стоит. Потому что сажают нас не столько за преступления, сколько за ошибки, допущенные в «процессе».

 

«Процесс» - это своего рода чистилище в преддверии зоны. Хотя, скорее, грязнилище. Очищается здесь только обвинение, которое вам предъявляют, освобождаясь от слабин, и обретая чеканность формулировок. А ты огрязняешься, набирая черты и качества, необходимые для того, чтобы суд тебя осудил.

 

Я образованный и, как мне кажется, неглупый человек. Но я постоянно совершаю ошибки, теряя и теряя. И я думаю, что мои ошибки повторят все образованные и неглупые люди России, когда внезапно на них обрушится весть, что они находятся под уголовным или хотя бы административным преследованием. И не надо зарекаться, что это может случиться с кем угодно, но только не с вами. Постановщики «Тангейзера» думали именно так!

 

Лучше принять «процесс» как обязательную часть своего мира и подготовиться к нему заранее. Культура процессуального рассуждения должна изучаться, как часть высшего образования, иначе вы будете выглядеть так же глупо, как все интеллигентные и образованные зеки России, когда беда постучит в ваши двери.

 

Вчера у меня был суд по поводу моей жалобы на следствие. Полгода я находился под домашним арестом. Попросту, меня оклеветали мошенники, которые своими доносами решили прикрыть хищения. Причем, хищения эти очевидны, на всех мошенников подано в суды, и к заявлениям приложены многочисленные документы, подтверждающие их непорядочность. И я постоянно возмущаюсь: почему следствие не видит этого!? Почему оно фабрикует дело против меня, вместо того, чтобы разбираться и восстанавливать справедливость!?

 

И я, как бык с налившимся кровью глазами, рублюсь с каким-то заговором, в котором объяснить происходящее можно лишь тем, что меня заказали и продажные правоохранители фальсифицируют дело, чтобы получить звезды и премии…

 

Именно в таком свете я видел и сегодняшний суд. В течение полугода моего ареста, каждые два месяца проходили суды, продлевавшие меру пресечения. И на каждом я молчал по поводу самой меры, но просил разрешить мне хоть как-то зарабатывать, поскольку у меня трое малолетних детей, а моя жена должна одна кормить шесть иждивенцев на одну зарплату. Вещь, казалось бы, очевидная настолько, что и сомнения невозможны.

 

Однако суды раз за разом отказывали мне даже в праве вести сетевые семинары, поскольку по их понятиям я совершал мои преступные деяния именно во время семинаров. При этом, поскольку ложные обвинения вещь коварная, следствие забуксовало, и не доверяя доносчикам, мой следователь с предельной ответственностью отсматривал более тысячи часов видеозаписей, чтобы разобраться, что было на самом деле.

 

Но я-то при этом сидел, лишенный всех прав. И я как-то его понимал: объем материалов огромный – они изъяли видеосъемки нашего издательства, которые готовились к изданию – и не возмущался по поводу продления следствия. Но, начиная с Нового года я начал закипать из-за того, что дело затягивают, а мне не дают возможности кормить детей.

 

И вот меня выпускают на подписку, но снова запрещают бывать на своем рабочем месте, где я и вел семинары. Я пишу заявление следователю, он отказывает. Тогда мы подаем жалобу на действия следователя в суд. В пятницу суд выслушивает обвинение и меня, а в понедельник, то есть сегодня, отказывает в удовлетворении жалобы.

 

При этом, и в заявлении и в своем выступлении я раз за разом повторяю, что ничего не имеют против меры пресечения, но прошу разрешения бывать на своем официальном рабочем месте, которое находится в двадцати минутах езды за чертой города, потому что должен зарабатывать на жизнь.

 

В итоге получаю, на мой взгляд, дичайшее постановление суда:

 

         «Суд полагает, что довод заявителя о том, что отказ в удовлетворении его ходатайства следователем, лишает его возможности зарабатывать средства к существованию, не является предметом рассмотрения в данном судебном заседании. Данный вывод суд мотивирует тем, что проверяя законность и обоснованность постановления следователя с точки зрения соблюдения уголовного и уголовно-процессуального законодательства и не найдя их не законными, признает, что действия следователя тем самым не причиняют ущерба конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства и не затрудняют доступ граждан к правосудию».

 

Как то, что меня лишают возможности зарабатывать средства к существованию, не является предметом рассмотрения данного суда?! Да я только об этом и кричал! И какое мне дело, причиняют ли действия следователя ущерб каким-то иллюзорным правам, если меня лишают возможности кормить детей?!

 

Возмущение мое было диким. И ничего, кроме умысла и желания просто мелко навредить, я в этом ответе не увидел. При этом, я, конечно, понимал, что умысел этот не судьи. Судья Ивановского районного суда Ю.Л. Геранин меня не знал до этого суда, и ему, надо полагать, до меня просто не было дела.

 

Дело до меня, безусловно, было прокурору – старшему помощнику прокурора Ивановской области Мазанову М.А. Для меня именно он является представителем заказчика, условно говоря. Я не знаю, кто меня заказал, но поскольку процесс ведется от лица государства, поэтому я ощущал именно государственного обвинителя тем, кто осуществляет заказ.

 

И то, что прокурор Мазанов умудрился на предварительном следствии заявить, что ничто не мешает Шевцову воспользоваться своим правом на труд в черте города Иваново, возмутило меня до корней волос: а то прокурор не знает, как легко найти работу в умирающем городе, где почти не осталось промышленности, да еще в предпенсионном возрасте!

 

Поэтому во время своей реплики я так прямо и заявил суду, что если прокурор так плохо знает жизнь, то как он может брать на себя право отправлять людей в тюрьмы?!

 

Соответственно, когда судья прочитал свой приговор, у меня глаза от неожиданности полезли на лоб: я просил дать мне возможность заработать на кусок хлеба моим детям, а мне говорят, что следователь составил свой отказ без юридических ошибок!

 

Как мог судья, которые трижды выслушивал мои просьбы, не услышать ни одного слова и посчитать, что я не прошу, причем, чуть не слезно, дать мне возможность зарабатывать, а сомневаюсь в законности отказа?!

 

И тут я вспомнил, что прокурор, который, видимо, не читал моей жалобы, в своем выступлении говорил именно о том, что мера пресечения избрана верно, и он не видит оснований ее менять. На суде велась аудиозапись, поэтому привожу его выступление дословно:

 

Ваша честь, в ходе следствия следователь вправе избрать меру пресечения в виде подписке о невыезде …

 

Поскольку Шевцов проживает в городе Иваново, следователь абсолютно законно избрал меру пресечения в виде подписке из города Иваново. Нарушения действующего законодательства в действиях следователя нет. Свое право на труд Шевцов может реализовать где угодно в Иваново. Было бы желание…

 

Поэтому в удовлетворении жалобы Шевцова об отмене меры пресечения я прошу отказать.

 

Причем тут мера пресечения?! Я же не оспаривал меру пресечения, я просил разрешить мне работать на моей официальном рабочем месте, потому что в городе я не нашел ничего подходящего!

 

И вот на оглашении приговора судья зачитывает свое постановление, а прокурор не пришел. Его место пустует. Но я гляжу на это место, и глаза мои застилает красная пелена: это он, змей, сбегал к судье и нашептал ему, какое решение вынести и как меня побольней ударить! Это из-за него мои дети будут недоедать!

 

- Вам понятен приговор? – спрашивает меня судья Геранин.

 

А я, глядя на пустое место, где должен был сидеть прокурор Мазанов, отвечаю:

 

- Господа, вы не праведный суд, вы – палачи!

 

Судья столбенеет, на мгновение теряет дар речи, затем в растерянности начинает возмущаться, и, ища защиты, обращается к тому же пустующему месту прокурора и говорит, что-то вроде:

 

- И прошу прокурора обратить внимание на неправильное поведение Шевцова!

 

После этого совсем теряется и убегает из зала суда…

 

Вечером я разговариваю со следователем, из меня плещет все то же возмущение, и вдруг я слышу, как он говорит, что судья прошел со мной мягко и, на его взгляд, предельно точно…

 

И я понимаю: я не прав! Они, быть может, больные люди, которые всецело поглощены какой-то сложной игрой в процессуальные взаимодействия. Я вспоминаю, как я хожу в коридоре суда, ожидая выдачи решения, а мой адвокат и следователь с полнейшим погружением спорят о каких-то крючочках и закорючках моего дела…

 

Я вспоминаю, как поставивший «Тангейзера» Тимофей Кулябин описывает опустошение, которое испытывал во время суда: вокруг судьи, обвинители, адвокаты обмениваются какими-то разрядами, а ты чувствуешь себя словно за стеклом батисферы. Все нереально, все не должно быть…

 

Я прошу за детей, а они обсуждают, кто лучше использовал буковки закона…

 

И вот следователь начинает мне разъяснять свою позицию: он не может позволить мне бывать на моем официальном рабочем месте, не потому, что он ко мне плохо относится, или допускает, что я там кого-то изобью! Он не дурак, и он знает, что я тоже не дурак и не маньяк! Но по его формальным понятиям это место, пока не завершено следствие, носит знак места возможного преступления. И весь процесс, встроенный в его сознание, кричит: туда нельзя!

 

И чем сильнее я ломлюсь, тем сильнее сопротивляется все его мышление. Он, скорее, отпустит меня в Москву, чем разрешит побывать на том месте даже ради участия в конференции. И это его символ веры.

 

И я понимаю, что судья Геранин не куплен и не подломлен каким-то давлением обвинения, а он действительно исследовал мой случай на предмет юридических ошибок. Ему не было дела до моего вопроса о голодных детях, поскольку этот вопрос был, по его мнению, к следователю. Он лишь исследовал, не допустил ли следователь ошибки в отказе!

 

И я вдруг начал понимать, что и прокурор Мазанов, возможно, не просто хотел мучить меня, а действительно оценивал отказ следователя с точки зрения юридической грамотности отказа.

 

Дети, средства к существованию, душа или ее отсутствие – это то, о чем должен был думать я сам. Эти предметы не описаны в Процессуальном словаре, именуемом УПК. Поэтому их НЕТ!

 

Их просто нет в том мире, куда мне довелось засунуть кончик носа. Здесь есть лишь строгое описание самих движений «процесса», и оспаривать можно лишь их.

 

Я испытал сильнейшее потрясение, увидев это.

 

Те, кто пытался докричаться до души или совести судей или следователей, и видел в ответ глаза замороженного судака, поймут меня. Когда ты кричишь о самом главном, самом больном, а тебя не слышат, хотя дают время, чтобы ты выговорил все это, к процессу не относящееся, невольно начинаешь думать о бездушии людей, избравших своим поприщем юриспруденцию. Эти люди кажутся особой породой чуть ли не нелюдей…

 

И так велико искушение гордо возвыситься над недочеловеками, поливая их презрением.

 

Но вот у меня вырвалось слово боли, и я увидел, как оно ударило судью. И видел, как сжалась его душа, потому что он всю жизнь учился, как делать процесс, и в моем случае он, надо думать, честно делал СВОЕ дело. А я потребовал от него больше, чем он может. И когда он не смог, то ударил, как били матери всех посаженных им парней. И даже если они были неправы, эта боль накапливалась и накапливалась…

 

Так почему мы, русские люди, живем в этом ужасном состоянии, копя боль друг друга?! Почему мы ненавидим судей и прокуроров, даже когда они лишь честно делают свое дело?

 

Я задался вопросом и вдруг пришло: их задача – жестко соблюдать букву закона. Это превращает их чуть ли не в полуроботов. Но это жертва, потому что кто-то должен просто жестко исполнять закон. Любое творчество в исполнении закона означает, что сегодня человек прогнул закон в одну сторону, завтра прогнет в другую. И Закона не стало!

 

Я извиняюсь перед Судьей Гераниным. Мои слова были предназначены не ему и имели целью вызвать на себя огонь, заставить его составить протокол и начать какое-нибудь наказание, из которого можно было бы устроить скандал всему Ивановскому районному суду за бесчеловечность и бездушие.

 

Но пусть лучше судьи будут буквоедами и не отвлекаются ни на что лишнее, только бы Закон был нерушим! Пока стоит Закон, жива Надежда.

 

Но что же с детьми?

 

Что ж, похоже, этот вопрос просто не для судов. Ответ надо искать в другом месте. Одной этой подсказки достаточно думающему человеку. Надо учиться.

 

 

 

<<< предыдущая статья                      следующая статья >>>


Статью "Игры вокруг процесса" в блоге Александра Шевцова вы можете прочитать на "Снобе"

http://snob.ru/profile/29176/blog/89628

 

Комментарии к этой статье есть также в группе ВКонтакте "Друзья А. Шевцова".

Рассказать об этом в вашей социальной сети:


Вы можете оставить комментарий.
Комментарии
Чтобы оставить комментарий,
войдите через вашу социальную сеть:
Сайт Друзья Скомороха
Расскажите о сайте
в вашей социальной сети:
Яндекс.Метрика