А Шевцов
А Шевцов
.  .  .
29.04.2015 18:49
Новая статья Александра Шевцова "Экспрессивная речь" из цикла "Загадочная русская душа"

До тех пор, пока мы говорим о душе, хоть о загадочной русской, хоть той, что болит, очень трудно работать с этим научно. Совершенно непонятно, что имеет в виду человек, и поэтому отсутствует главное, что делает возможным настоящее исследование – предмет исследования. Но стоит нам определить, что подавляющее большинство высказываний про душу имеет в виду то, что управляет поведением, как становится очевидным, что мы находимся в пространстве сознания и его содержаний.

 

Содержания сознания – это образы. В нашем случае, образы действия, потому что именно они управляют поведением. Образы создаются разумом, но создаются из вещества сознания и хранятся в нем, как в безмерном хранилище. Безусловно, для многих это утверждение потребует пересмотреть имеющееся понятие о сознании, поскольку они считают сознанием способность сознавать. Однако сознание как сознавание, ставшее основой всей европейской философии Нового времени после Декарта, противоречит действительному понятию о сознании современного человека.

 

Даже считая, что сознание есть сознавание, и психологи, и философы при этом в своей речи все время проговариваются в фрейдистском ключе, говоря о том, что находится в сознании. Это противоречие давно стоит хотя бы заметить, а лучше, устранить. И поскольку при этом не удается исключить из речи выражения, вроде: «сознание античного мудреца», или «философское сознание знает», то и остается принять, что сознание не может быть только некой направленностью внимания на образы, оно должно быть и тем, что эти образы имеет.

 

При таком подходе сознание становится пространственным и даже вещественным в том тонком смысле, о котором говорили и русские святые в прошлые века, и физики и психологи, вроде Велихова, Зинченко, Мамардашвили в семидесятые-девяностые годы прошлого века. Тогда обсуждалась полевая природа сознания.

 

Однако сознание не является предметом исследования в этой статье. Желающих же отсылаю к уже проделанному мною обзору воззрений на природу сознания (Очищение. т.1 Сознание).

 

Для исследования понятия о загадочной русской душе достаточно того, что оно либо о проявлениях содержаний сознания, в частности, образов действия в соответствии с культурой, вызывающей недоумение у иностранцев. Либо же это понятие рождается тем, что мы созерцаем в сознании людей проблески действительных душевных явлений.

 

Поэтому меня не интересует то, что определяется сознанием и его содержаниями. Для моего исследования достаточно, если в самом общем виде будет определено, что попавшее во внимание явление не противоречит тому, чтобы быть по своей природе одним из содержаний сознания. А для этого ему достаточно лишь иметь образную природу.

 

Если нечто, что нас поразило, по сути своей есть образ, воплощенный в слове или действии, то мы имеем дело с сознанием и использующим его разумом, потому что в сознании нет других содержаний, кроме образов, которые создает разум. И как бы ни была интересна эта тема, однозначно, что она не имеет отношения к поиску души. Кроме как по принципу: отрицательный результат, тоже результат.

 

Иначе говоря, тут мы используем апофатический прием познания, то есть, применяем познание через отрицание: чем больше мы отбрасываем того, что прямо к душе не относится, тем ближе мы к ней.

 

Поэтому главной задачей при таком подходе становится поиск того, что не укладывается полностью в образную природу, а значит, пронизывает толщу сознания и уходит корнями куда-то в пространство, которое сознание заботливо хранит, окутывая слоями своих образов.

 

Поэтому исходно в предметы исследования попадают явления, которые нельзя объяснить только образами, и которые в живой речи именуются душевными явлениями, и за которыми ощущается некое наполнение силой жизни. Даже когда некие образы или высказывания ощущаются наполненными жизненной силой, всегда есть возможность сравнить их с остальными образами, в которых такого наполнения нет. И тогда появляется возможность задать главный вопрос: что добавляет в некоторые образы силу, делая их, как говорится, экспрессивными.

 

В русском языке принято говорить иначе. Когда мы, к примеру, посылаем кого-то или призываем, мы говорим с чувством. Вот это «чувство» и становится сутью экспрессивной речи. Но что такое чувство?

 

И, вообще, существуют ли чувства? Или же существуют лишь особые органы чувств, которые не чувствуют, а воспринимают что-то, для чего у нас нет имени. Нечто, вроде силы, что вливается в нашу речь, делая ее действенной. И мы, не имея культуры созерцания таких явлений, и не имея имен для них, называем все подобное, что являет себя из-за грани телесности, обобщенно: чувствами?!

 

Я начну исследование душевных явлений не с мышления, памяти или воображения, а с речи. А точнее, с экспрессивной речи, как самого доступного способа почувствовать, что за нашим сознанием есть еще Нечто. И Нечто это определенно есть. Вопрос только: имеет ли оно отношение к душе?

 

 

<<< предыдущая статья                      следующая статья >>>


Статью "Экспрессивная речь" в блоге Александра Шевцова вы можете прочитать на "Снобе"

http://snob.ru/profile/29176/blog/91823

Рассказать об этом в вашей социальной сети:


Вы можете оставить комментарий.
Комментарии
Чтобы оставить комментарий,
войдите через вашу социальную сеть:
Сайт Друзья Скомороха
Расскажите о сайте
в вашей социальной сети:
Яндекс.Метрика