Статья А. Шевцова "Подстава: почему секта?".
А Шевцов
 
Начиная с середины девяностых я сталкиваюсь с тем, что, стоит мне отказаться войти в какую-нибудь команду, имеющую отношение к власти, как появляются публикации, намекающие, что я создал секту. Последняя подстава оказалась самой масштабной, и меня с экранов основных телевизионных каналов поливают из главных информационных калибров, как самого страшного сектанта России.

Поскольку я ни сном, ни духом не подозревал в себе ничего подобного, то меня это даже не пугает. Ощущаю себя Луи Пастером от психологии, привившим себе некую общественно-политическую оспу. Весьма любопытные ощущения!

Вообще, если ты знаешь про себя, что ты не совершал того, в чем тебя обвиняют, это дает удивительную силу, наверное, это и есть сила правды. В таком состоянии можно понять даже христианских святых и мучеников, которые спокойно шли на любые пытки, зная, что правда за ними. В моем случае состояние иное, это состояние ученого, жертвующего всем ради науки, но раньше я не понимал и его.

Вначале меня занимал вопрос: а почему, собственно, секта?! Было смешно и приводило в удивление. Все же секта – это религиозное объединение, даже, что вернее, отъединение от некой основной церкви. Весь буддизм состоит из таких сект. Христианство – своего рода федерация враждебных государств религиозного толка – каждое лучше других знает учение Христа и Библии, отрицает остальных, но при этом остается христианством. Ислам разделен на враждующие секты.

Как прикладной психолог может создать секту? В прямом значении этого термина, лишь объявив себя учителем одного из уже существующих учений.

Но в России понятие «секта» обрело какое-то особое значение, которое никакого отношения к научному понятию секты не имеет. В России, как, на мой взгляд, и в Америке, и в Европе, используется политическое понятие секты.

Именно поэтому ученые к передачам, в которых выступают сектологи и прочие ревнители духовной чистоты общества, не допускаются. Они могут все испортить. На празднике жизни, где правят сектогонители, ученые лишние. И лучше бы их совсем не было! Они же могут усомниться в однозначности оценок и приговоров…

А оценки и особенно приговоры оказываются самой важной частью всех крик-шоу наших СМИ, где громят секты. Эти программы не призваны разбираться, они не имеют отношения к действительности или к закону. Даже Конституция для них помеха, которую нельзя отрицать, но можно замалчивать.

Секта же оказалась чудесным средством творения общественного согласия, своего рода волшебной палочкой социальной психологии. Берем какое-либо общественное движение, объявляем его всетелевизионно сектой, и послушное стадо получает простой урок наглядного воздействия на сознание и знает, куда не надо ходить: не ходите, дети, в Африку гулять! В народном сознании покой и катарсис.

За двадцать лет неустанной работы, сектогонители создали весьма определенную культуру, которая работает за них, без них и плюс к высказанному. В девяностые, для того, чтобы оказать нужное воздействие, приходилось выступать откровенными черносотенцами, а сейчас можно одеть костюм и галстук и быть вежливым. Почему?

Да потому, что теперь достаточно намеков. Народ сам сообразит, что хорошо, а что плохо. Не зря интернет полон анекдотов из жизни. Вроде того, что девушка поступает в музыкальную школу, а потом с горящими глазами рассказывает, что ее учат слышать душу музыки. А ее молодой и хорошо образованный человек подозрительно спрашивает: а ты точно поступила в музыкальную школу, а не в секту?

Или юноша рассказывает, что решил заняться здоровым образом жизни, а девушка высказывает подозрение, не сектант ли он?! В Ярославле сектоборцы объявили сектой людей, которые создали приют для бездомных животных…

Сами прикладные психологи рассказывают, что стоит только на тренинге помянуть душу, как найдется участник, который настороженно спросит: а это не секта?! И приходится выкручиваться: секта, но очень короткая. Всего на два часа…

Понятие секты стало править всей духовной жизнью российского общества, проникнув в самую глубь сознания русского человека. Даже правоохранители признают, что это очень действенное средство управления общественным мнением. Омский госуниверситет выпустил Учебное пособие «Сектантство: уголовно-правовые аспекты». Авторы, уважаемые правоведы Дмитриев и Фокин, прямо пишут о том, что сектами теперь именуются не только религиозные объединения.

«При этом слову изначально придается негативный, отрицательный смысл…» (Дмитриенко О. В., Фокин М. С. Сектантство, – Омск: 2002, с.78).

В научном обиходе считается однозначным, что секта является религиозным объединением, отделившимся от какого-нибудь вероучения или создавшим свое вероучение. Но когда речь о сектах заходит в наших СМИ понятие секты получает неожиданно расширительное толкование. Сектой могут объявить, что угодно. Единственным критерием распознавания сект становится не определение, тем более, не юридическое или процессуальное определение, а глаз-алмаз сектоборца. В крайнем случае, прокурора.

Глаз прокурора – это, вообще, волшебный мелкоскоп, способный различать преступления даже в специально смонтированных для прокурорского глаза телепередачах. Эта настройка с прокурорским глазом произошла после того, как в УПК записали, что прокуратура обязана реагировать на сигналы СМИ о возможных правонарушениях.

Вполне естественно, прокуратура пошла по пути наименьшего сопротивления: она берет эти телематериалы и по ним возбуждается. Потом проигрывает дела в судах, либо продавливает суды, чтобы не проиграть, поскольку СМИ, в интересах бизнеса, могут и откровенно оболгать людей. В редких случаях, суды оправдывают попавших под пресс, и прокуратура умывается.

Но ни разу не слышал, чтобы после этого она возбудила дело против СМИ, хотя бы проверку в порядке надзора по факту клеветы или недобросовестного распространения недопустимой информации. Скажем, в нарушение закона о праве частной жизни, или свободе совести, или прав человека.

Прокуратура может посадить, прокуратура может облажаться, но прокуратура не может трогать СМИ. Очевидно, четвертая власть выше прокурорской… Говорю не просто так. В моем деле в прокуратурах всех уровней до генеральной сотни обращений граждан о том, что СМИ распространяют клевету, что их права нарушены, что ничего, что рассказывали с экранов, не было. Но так ни одной проверки в порядке надзора и не начато…

Так почему же так все странно у нас с сектоборством? Те же Дмитриев и Фокин дают подсказку: виновата Конституция и европейские права человека:

«Закрепленное в статье 28 Конституции Российской Федерации право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними составляет содержание свободы совести и свободы вероисповедания.

Статья 30 основного Закона Российской Федерации предоставляет каждому право на объединение. Тем самым государство, помимо собственно религиозной свободы, то есть свободы совести и свободы вероисповедания, гарантирует право каждого на создание, руководство и участие в деятельности религиозного объединения.

Обеспечение данной гарантии мерами государственного принуждения(?) возможно, но только в том случае, если такая деятельность осуществляется в соответствии с правовыми нормами…

После отказа от государственной политики воинствующего атеизма в пользу свободы совести и свободы вероисповедания органы государственной власти Российской Федерации на время фактически самоустранились от контроля за деятельностью религиозных объединений» (Дмитриев, Фокин, с.6).

Свято место пусто не бывает. Напуганное в девяностые годы необходимостью быть демократичным, государство самоустранилось от контроля, и тут же это место заняли активные граждане. И теперь они судят, шельмуют и травят всех неугодных.

Государство, пусть жестко, но действует по законам. А вот гражданам, особенно инициативным, закон не писан. Им лишь бы не мешали! Особенно законами.

И вот я в обалдении наблюдаю, как из моей работы прикладного психолога лепят секту. При этом не дается ни определение секты, ни признаки, а то, в чем меня обвиняют, какая-то дикая и наглая ложь! Но принцип: чем абсурднее ложь, тем вернее ей поверят, – работает в нашем обществе вернее, чем когда был придуман.

Уж в чем только меня не обвиняли: и сексуальные рабыни вокруг меня, и вымогательства, и избиения, отжимание предприятий и неимоверное обогащение.

При этом показали каких-то старых и страшных баб, до которых я, якобы, домогался на расстоянии, не прикасаясь, лет двадцать назад. Объявили вымогательством то, что я с отцом договорился, что он подарит разбитую машину 1986 года выпуска его же дочери и зятю на рождение внучки. Насчитали, что за семинар я могу заработать до 70 миллионов, но при этом сами были директорами и главными бухгалтерами моих предприятий и не смогли предъявить следствию ни одного факта нарушения финансовой дисциплины, а все мои доходы абсолютно точно известны налоговой.

Что же касается избиений, то уж тут алмазный глаз прокурора дал такого петуха, что как-то даже стыдно: чего, собственно, было возбуждаться при виде того, как люди бьют друг друга, если в каждом втором спортзале города они занимаются тем же самым?! Ну, изучают люди рукопашь, ну обучал я рукопаши, ну играли мы в народном театре Петрушку? Ну, случалось мне как психологу работать с теми, кого по жизни регулярно бьют, и использовать для диагностики такие же удары, но без причинения вреда?

Что в этом не только предосудительного, но даже возмутительного? Пострадавших нет, заявлений нет, люди пишут, что ничего против их воли и желания не делалось, а они были счастливы, почему надо возбуждаться?

Да только потому, что это подстава, и мерзавцы развели и прокуратуру и ФСБ, пообещав выложить им секту на тарелочке.

Но ведь секта сама по себе не является запретным объединением людей. Это же конституционное право гражданина на объединение и свободу совести. Тем более, что не было ни секты, ни учения, и даже органы не предъявляют мне такого обвинения.

Самое удивительное, что все мерзавцы это понимают. И когда начались публикации моих негодяев, попытки обращаться в СМИ, а потом в суды, чтобы опубликовали опровержение, кончались парадоксально: секты не запрещены, поэтому в том, что вас назвали сектой, нет ничего оскорбительного. И газета или суд не видит необходимости в том, чтобы опровергать эти необидные слова…

А как же признание правоведов, что в слово секта теперь вкладывается негативный, отрицательный смысл? Это он вкладывается лишь для зрителей и читателей, но не для правоохранителей. Правоохранители такого смысла сектам не придают. А то, что в стране сложилась ситуация за рамками закона, и в отношении свободы совести давно действует не закон, а обычное право, Законодатель и Законоисполнители не замечают.

Почему? Вероятно, им так спокойней: у нас в стране демократия, государство секты не преследует, а то, что их травят граждане, это как раз право демоса!

А то мы не помним, что такое инициатива снизу в Советское время! И как она организуется демократическими способами.

Как бы там ни было, но что такое это громкое объявление меня сектантом, а мои семинары – сектой?

А ведь это признание моей полной невиновности!

Меня обвиняют по 239 статье УК: создание и управление общественным объединением, которого я не создавал и не управлял, кстати. По этой статье не сажают. Практика такова, что по ней назначают штрафы. А сажают по сопутствующим статьям, вроде мошенничества, вымогательства или убийства.

Мне тоже пытались присовокупить дополнительные статьи, но они ко мне не прилипли. И вот осталось только основное, что постоянно всплывает: создание общественного объединения и учения.

Учение – это трудная позиция. Чтобы создать мне учение, обвинителям еще очень надо постараться. Тем более, что оно должно хоть как-то соответствовать тому, что я написал и опубликовал. Тут швах.

Зато можно объявить мое дело сектой! Это находка! А что такое секта, никто не знает! Зато секты умеют поливать грязью и ненавидеть. И стоит объявить хоть что-то сектой, хорошо обученный демос одобрит любой приговор, даже по 239 статье.

И вот народ бомбят телепердачами, переполненными ужасами, которых не было, чтобы даже судьи поняли: такого мерзавца надо сажать, и тем оправдать всю неправду, что была в отношении него сделана.

Но я фиксирую в дневнике эксперимента: сегодня появились признаки шельмования за создание секты. Если зашло так далеко, значит, заболевание перешло в стадию кризиса, за которой либо смерть, либо выздоровление, поскольку обвинение в сектантстве означает невиновность перед законом.

Оригинал:
snob.ru/profile/29176/blog/89231
Сайт Друзья Скомороха
Яндекс.Метрика