Статья А. Шевцова "Подстава: заключение".
А Шевцов
 
Этим циклом статей, я провел небольшое психологическое исследование состояния человека, находящегося в подставе. Эти статьи составят введение в будущую книгу, где можно будет углубиться в действительную психологию современного человека, попавшего под уголовное или политическое преследование. Но для публицистического издания, вроде Сноба, где ведутся самые общие обсуждения новостей, это будет излишним.

Поэтому я хочу завершить вводную часть, сделать начальные выводы и извлечь уроки. Вроде того, как подстава может стать полезной тому, кого подставили.

Итак, что же было на самом деле, и как стала возможна подстава.

С начала девяностых я начал вести семинары по народной культуре, а затем народной психологии. Работал я в рамках Центра традиционной культуры Руси. На мои семинары съезжались люди со всей России. И все было обычным исследованием своих корней, совмещенным с народным гуляньем.

В середине девяностых в моем окружении появились два ловких новосибирских программиста Алексей Недоря и Олег Шатохин, и как-то быстро продвинулись в руководство той учебной деятельностью, что у нас велась. К концу девяностых они создали в Канаде оффшорное предприятие «Древо Авалона» и предложили мне и основным преподавателям перейти на работу к ним.

Мне было предложено место внештатного руководителя исследовательского отдела, и я должен был разработать такую систему управления, которая была бы конкурентно способна и позволила бы получать высокую прибыль. Я предложил строить коллектив предприятия сходно с японским подходом. С той разницей, что японцы строят предприятие по типу семьи, а русским их история велит строить по типу общины.

И мы заявили экономический эксперимент, в ходе которого в рамках моей исследовательской лаборатории велась большая экономическая ролевая игра, где проверялось, будет ли наша экономика лучше, если мы будем рассматривать себя, скажем, маленьким народом. Этот игровой народец был нами назван Троерусским казачеством. Все это было описано мною в книге «Магия и культура в науке управления», изданной в 2000-м году.

К началу двухтысячных стало ясно, что эксперимент не состоялся, люди наши ленивы, а те, кто допущен к управлению деньгами, вороваты. Я объявил эксперимент неудачным, закрыл лабораторию и ушел. После чего еще и отказался преподавать.

После моего ухода люди разбежались, а Шатохин и Недоря закрыли Авалон. При этом у Шатохина как-то так оказалось в Новосибирске 4 квартиры и каменный дом, не считая кафе…

Очевидно, сама возможность создавать и управлять сообществами людей, очаровала их с Недорей, и в 2002 году Шатохин объявил, что создает Академию самопознания. Она довольно быстро провалилась. Тогда в 2003 году Академию самопознания решил создать Недоря, но наученный опытом Шатохина, не рискнул это делать в одиночку и пригласил меня. Замахиваться сразу на Академию было несколько нескромно, и я предложил ему сначала набраться опыта попроще.

В итоге он создал Начальные курсы прикладного самопознания, куда несколько раз приезжал преподавать и я. Но и Курсы тоже не были жизнеспособными. Чего-то у парней было в избытке, а чего-то не хватало.

Поэтому в 2004 году они сделали мне, как говорится, коммерческое предложение: они набираются опыта, как преподаватели, а я учреждаю Академию самопознания, чтобы люди знали, что это мое предприятие. Тогда они находят финансирование для этого проекта, и возглавляют его, высвобождая меня от управления и работы с людьми для моих исследований. Я к тому времени уже плотно занялся наукой.

Предложение было заманчивым и никаких опасностей, как кажется, не несло. Поскольку я к этому времени написал несколько работ по философии и психологии самопознания, предложение выглядело очень естественным. То, что в рамках Саентологической церкви существовало подразделение «Академия самопознания», я в то время не знал, да и узнал лишь в 2014 году от работников ФСБ. А вот знали ли мои партнеры, утверждать не могу, но оба они часто бывали в Штатах и подолгу жили в Канаде, откуда привозили мне книги по саентологии и видео с Хаббардом.

В 2004 году я учредил АНО «Академия самопознания», но работу не вел, подавал нулевые отчеты и ждал, когда партнеры выполнят свою часть договора. Их частью было не только финансирование, но и то, что они покажут дееспособность и хоть что-то сделают сами для общего дела.

Поэтому в 2003-2004 годах Алексей Недоря стал Большаком. Так звали в старину на Владимирщине вожаков бойцовских ватаг. Став главным рукопашником среди тех людей, которых я обучал владимирской рукопаши, он, вместе со своей женой Ольгой Недорей и Олегом Шатохиным приступил к созданию сообщества, которое бы объединилось вокруг Академии самопознания, чтобы сложился некий рынок услуг.

В это время он объявил о возрождении троерусского казачества под именем троерусского народа, и о том, что создает «Троерусию», как некое управляющее сообщество троерусского народа, а его предприятие «Вебеби» становится троерусским. За пару лет он создал сообщество, но не знал, что делать с народом.

Народ, принявший имя троерусы, на деле был своего рода интернет-тусовкой, собирающейся по интересам. Они вели переписку по вопросам самопознания и прикладной психологии, иногда приезжали на мои семинары, но в организацию никак не складывались. Я же в этом помогать не хотел, поскольку мне было совершенно все равно, кто приезжает на мои семинары, лишь бы люди хотели учиться.

Поэтому в 2005 году Недоря решил отойти от управления троерусами и сосредоточиться только на «Троерусии», как сообществе тех, кто, так или иначе, зависел от его компании. А в 2006 году Шатохин переехал в Иваново, стал директором Академии самопознания и купил для нее заброшенный пионерский лагерь. И Недоря передал ему управление теми, кто хотел заниматься самопознанием.

С начала 2006 года Недоря управлял той частью «Троерусии», которая имела отношение к программированию и компании «Вебеби», а Шатохин теми, кто хотел изучать самопознание.

Но на деле оказалось, что управлял он не теми, кто хотел познавать себя, а теми, кто хотел на них зарабатывать легкие деньги. По нашему договору я должен был обучить ему преподавателей, но все, кого он приглашал в Академию, оказались либо недееспособны, либо мошенниками. И я их просто гнал.

При этом я как-то ловко был отодвинут от управления предприятием. Если кто не знает, то сообщаю: учредитель АНО – автономной некоммерческой организации – не имеет никаких прав ни на собственность АНО, ни на управление им. Собственность, в случае закрытия предприятия, отходит государству, а управление полностью собрано в руках «единоличного управляющего органа», то есть директора.

Учредитель утверждает первоначальный Совет АНО, который и назначает директора. Но впоследствии Совет сам избирает своих членов. И все, что остается от учредителя, это некое пожелание закона о том, что Исполнительный орган должен воплощать в жизнь замысел учредителя, а Совет за этим надзирает. И может снять директора и назначить нового.

Шатохин, однако, неглупо предложил мне создать Совет из двух человек – из меня и его. Это есть в документах. В итоге я даже не мог его снять – у меня не было большинства голосов.

При этом я еще и не был в штате Академии и получил право управления лишь в 2012 году, после ухода Шатохина. До 2010 года Шатохин вообще был единственным штатным работником предприятия, совмещая разные должности, включая должность главбуха. Поэтому никакого представления об экономике Академии мы не имели.

Однако они с Недорей обещали финансирование, и первый год действительно вкладывали деньги. Именно из-за этих дотаций я и согласился на то, чтобы в Совете нас было только двое: так они гарантировали себе возврат вложенных средств, а я не мог вмешиваться в экономическую политику предприятия.

Политика эта, правду сказать, в изрядной мере строилась на том, что Шатохин постоянно вытаскивал деньги не из своих зарубежных источников, а из моих карманов и карманов остальных работников. К счастью, изрядная часть этих операций была зафиксирована договорами и сейчас рассматривается в суде на предмет мошенничества.

Надо признаться, к 2006 году я уже потерял интерес к обучению самопознанию. С исследовательской точки зрения для меня все это было пройдено, и надо было идти дальше – в прикладную психологию. Поэтому я занялся подготовкой диссертаций и установил отношения с БПА – Балтийской педагогической академией, – президент которой – Игорь Павлович Волков уже в 2005 году на Ярославском методологическом семинаре заявил о том, что предметом психологи должна стать душа.

Вот создание психологии как Науки о душе и стало той идеей, которая дальше вела меня по жизни и науке. С 2010 года я возглавил Секцию культурно-исторической психологии БПА, а наша АНО стала ее экспериментальной площадкой.

Но в прикладном отношении я начал свое исследование с самых широких слоев сознания, с такого культурного явления, как понятие «народной души». Поэтому я затребовал ввести в название АНО вторую часть: Академия самопознания. Заповедник народного быта.

И у нас началась двойная жизнь.

С одной стороны, Шатохин и Недоря делали бизнес по тому типу, что могут делать эзотерические школы. Для чего им и нужно было сообщество людей, увлеченных самопознанием.

С другой, мы строили Заповедник и Музей, как действительный научный центр, где могли бы собираться историки и этнографы, чтобы обмениваться полевым опытом и пониманием народной души. Я же строил свою работу на этой основе как прикладную культурно-историческую психологию, экспериментально восстанавливая и отыгрывая в быту обычаи наших предков.

Особенно увлекала меня идея реабилитировать в глазах русских людей «Домострой», который был страшно обгажен нашими революционными демократами, как символ русской кондовости и мракобесия. Не стоит судить о явлениях культуры и людях по тому, что пишут о них наши СМИ, даже девятнадцатого века. Надо читать в оригинале и судить по делам!

Уже к 2008 году конфликт зашел так далеко, что перед Шатохиным встала необходимость выбрать: либо убрать тех людей, которые были откровенными мошенниками, либо мы все уйдем из дела. Дошло до того, что я потребовал от работников заповедной части выйти из троерусов, хотя, если честно, собственно троерусы никак никому и не мешали.

По сути, речь шла не о троерусах, а о принадлежности к организации Шатохина и Недори «Троерусии».

Еще раз повторю: троерусы были просто людьми, увлеченными идеей того, что можно жить по-русски, как это делали наши предки, и хотели ими гордиться. На семинары их приезжало иной раз до трети слушателей, и я их рассматривал как людей, которые должны учиться охотней других, а значит, на кого можно опираться в работах.

Это, правда, было иллюзией, как и все, что я думал про русский народ. Шатохин старательно поддерживал существование троерусов всяческими льготами, но льготы эти были неоправданными, потому что никакой действительной помощи в учебе я от троерусов не чувствовал. Поэтому льготы, как только Шатохин ушел, я с троерусов снял.

А в 2009 году стало очевидно, что Академию самопознания и из предприятия и из названия надо убирать, поскольку от нее ничего не осталось. В итоге у нас остался только Заповедник народного быта. И началась открытая война.

Шатохин и Недоря начали пугать, что скоро мы разоримся, и предприятие придется закрыть. Мы жили в этом ужасе и под постоянным психологическим давлением до ухода Шатохина, хотя это как-то не соответствовало нашим ощущениям, но никакой возможности проверить работу АНО и «Вебеби» не было. Они занимали там должности директоров и имели своих главбухов. Вместо отчетов я получал только общие заверения в том, что работа идет, но прибыли нет.

К слову сказать, после ухода Шатохина наши подсчеты показали, что АНО жило за свой счет уже со второго года существования. Причем, с хорошей прибылью, которую мы не видели…

Тогда в 2010 году я затребовал ввести себя в штат Заповедника на должность ответственного за науку, и принять на работу финдиректора, который и предложит меры против краха. А также наведет порядок в финансах.

Это было концом!

Начались истерики, начались бесконечные битвы за то, чтобы получить простейший бухгалтерский отчет за месяц, начались обиды. Квартальные и годовые, какие ушли в Налоговую, – пожалуйста. Но только не действительное движение денег, поскольку у них собственные бухпрограммы, где, как это ни странно, их личные деньги не разделены с деньгами предприятия.

Но если до этого я был лишь приглашенным преподавателем, которого нанимали для проведения отдельных работ, теперь мы стали трудовым коллективом и получили право требовать.

И дотребовались до того, что в 2012 году Шатохин уволился с должности, странным образом потеряв все бухгалтерские документы, а Недоря сбегал в Центр противодействия экстремизму и объявил, что в Заповеднике действует секта. И к нам тут же нагрянула первая проверка из ЦПЭ.

Сейчас я понимаю, что и Шатохин уволился лишь тогда, когда они подготовили этот удар.

Поэтому сначала юрист их «Троерусии» мне объяснила, что мне стоит быть внимательнее к требованиям своих партнеров, иначе меня сломают, и сломают так, что я буду раздавлен. А затем Шатохин и жена Недори пошли в ФСБ и донесли, что в 2004-2005 годах они все объединились вместе со мной в организацию «Троерусия», которая была по своей сути сектой. А руководил всем этим я. И они меня страшно боятся, потому что я владею особыми приемами боевых искусств.

Вообще-то, таких на Руси звали иудами. В 37 году такие отжимали понравившиеся им квартиры, сбегав с доносом в НКВД и отправив соседа в лагеря…

Точно так же Недори, написав свои доносы, тут же создали себе компанию «Астра-ком» и, будучи директором и главбухом компании «Вебеби», где у меня была доля, просто перекинули всю собственность и активы «Вебеби» в свою компанию.

И мы не смогли добиться даже простейшей налоговой проверки, хотя у них было множество финансовых нарушений, вплоть до приема налички без кассовых аппаратов. Ни налоговики, ни прокуратура, ни ФСБ ни разу не проявили интереса к группировке Шатохина-Недорь. Ничто, включая переводы денег в сотнях тысяч евро на личные счета, или собирание денег со всех работников Заповедника, заявления от потерпевших, не интересует правоохранителей.

Даже такой вопиющий факт, как наличие множества договоров, которыми Шатохин берет деньги у меня и моих близких, и не возвращает, не может поколебать доверие к доносчикам. Про то, что они сами на себя написали, что они секта с 2004 года, я уж и не говорю.

Но ведь это странно: если уж секта, то деньги должны стекаться к ее лидеру. А у нас деньги стекались к Шатохину: из меня же качали и качали деньги, знания, под мое имя собирали людей, меня нанимали исполнять самые впечатляющие спектакли, но как дошло до финансовой прозрачности, так меня же и объявили сектантом. Кто же был лидером?

И все ивановские правоохранители словно зачарованные бегают с этой идеей. Я понимаю, им подсунули впечатляющие кадры того, как я «бью» людей. Но за семь месяцев следствия можно было провести экспертизы, да и без экспертиз можно было посмотреть полные версии тех работ, чтобы убедиться, что все видеоматериалы, показанные по СМИ, были сфальсифицированы.

А юридическим фактом является лишь то, что за 25 лет моей работы не было ни одного пострадавшего, ни одно заявления, и якобы избитые мною люди пишут и пишут опровержения. Они же будут выступать на судах свидетелями.

И также правдой является то, что общественное объединение, которое мне приписывают, создавали Недори и Шатохин, что подтверждается и документами, и десятками свидетелей, не говоря уж об их собственных доносах в ФСБ.

Не было ни секты, ни избиений, ни насилия или принуждения. А были народные гуляния, где принято играть в скоморошьи игры и тузить друг друга. Были реконструкции обрядов, где тоже могли применяться удары. Так и православные до сих пор на вербное воскресенье хлещут друг друга ветками, приговаривая: не я бью, верба бьет!

Вот действительность.

Но вся ли это действительность?

Ведь я гляжу лишь со своей стороны. Но была же и их сторона. Ведь создавали они из придуманных мною троерусских казаков свою «Троерусию». И объединялись в троерусские предприятия, которые должны были, благодаря моим разработкам, озолотить их. И, уйдя из Заповедника, продолжили травлю и шельмование тех, кто не подчинился.

Вся деятельность сообщества Шатохина-Недори, а она нотариально зафиксирована через публикации на их сайте «Темная сторона луны» или как он там теперь зовется, и описана в материалах судов подпадает под требования закона, запрещающего экстремистскую деятельность.

Она полна ксенофобии и ненависти. При этом собравшееся вокруг них сообщество, являющееся все той же «Троерусией» под другим именем, нарушило все конституционные права, начиная от права людей на объединение по культурному признаку или интересам.

И это делается под крылом Центра противодействия экстремизму и ивановской прокуратуры. Собственно говоря, и Ивановское управление ФСБ откровенно было использовано для сведения личных счетов и наказания непокорного, который решил выйти из-под управления и тем нарушил планы обогащения.

Я все надеялся, что уж в ФСБ-то разберутся. Потом я начал подозревать их в непрофессионализме. А сейчас я думаю, что права была начальник юрслужбы «Троерусии», когда угрожала и не советовала мне рассчитывать на суды: обработка через СМИ будет проделана так грамотно, говорила она, что не только ФСБ, но даже судьи будут входить в зал суда с уже готовым приговором…

Вот такова картина событий на сегодня. Она могла бы быть печальной. Но, как и в случае с постановкой «Тангейзера» в Новосибирске, там, где люди не совершали действительных преступлений, наказание оказывается лишь знаковым, общественной поркой за неправильное поведение.

И как режиссер «Тангейзера» был опустошен неправдой и пошлостью обвинений и просто готов заплатить этот штраф и на все наплевать, так и я пребываю в душевной пустоте: да уж осудите, что ли, скорее, и пусть этот неправедный суд будет судом над системой!

Я тех преступлений, которые вам так нужны, чтобы получить свои галочки и звездочки, не совершал. Но если вам будет приятно, наказывайте невиновного и покрывайте подлецов. Хоть радость кому-то доставлю.

Член союза писателей РФ, доктор психологических наук, профессор А. Шевцов

Оригинал:
snob.ru/profile/29176/blog/89466
Сайт Друзья Скомороха
Яндекс.Метрика